КРЫЛЬЯ.

Он сладко зажмурился и потянулся. Было тепло и уютно. Ничего не беспокоило уставшее сознание. Хаос был полон голосов, теней, неясных очертаний. Хаос был его стихией. Они слиты воедино общими жизненными нитями. Пока он здесь, всё хорошо. Пока он здесь, ему никто не перечит, его никто не ненавидит. Всё просто отлично. И даже дикая, звериная жажда крови не проявляется в этом месте.
Внезапно сквозь тьму прорывается звук, который бывает при ударе стали о сталь. И сверху на него обрушиваются тысячи игл, лезвий, шипов, причиняющих нестерпимую боль и ввергающих в страшную, смертельную агонию. Они впиваются в шерсть, в его красивую шелковистую шерсть цвета огня. Они рвут на части, раздирают мышцы, вонзаются во внутренности. Кровь разлетается алыми каплями вокруг, но упасть не может, – это место вне пространства – а зависает рядом мельчайшими ртутными шариками.
Зверь хрипит, тщетно выгибается, пытаясь освободиться…
«Эта печать остановит его! Он не в своём уме… Вызывающий не справился… Жажда крови… Скорее, скорее!!! Четвёртый! Быстрее, поддержите его… силы, он не справится… Его сын.… Держите, он умирает! Наш Хокаге…»
Цепи, цепи, цепи…
Темнота окутывает его мысли, а потом боль уходит. Он сворачивается калачиком, закрывает морду лапами и тихо стонет от облегчения. И просыпается.
Нет, его выдёргивают из сна – мальчишка, его носитель.
«Ненавижу, ненавижу тебя!»
Мальчик опускает глаза. Бьёт рукой по стене.
«Замолчи, проклятое животное!»
И мальчик выбегает из дома. На улице его опять настигают взгляды, полные ненависти. Полные разочарования. Безразличия. Людям вокруг всё равно.
Равнодушие заполняет их сердца.
«Этот мальчик…»
«Да, он…»
«Лучше бы он умер!»
«И правда…»
У него нет больше сил выносить это. Зверь чувствует все его мысли и знает это. Он разворачивается и бежит, бежит, бежит. Прочь!
Нога цепляется за корень, мальчик падает на траву.
Кулаки сами собой плотно сжимаются до боли.
Лучше уж физическая, чем такая.
Слезы пытаются пробиться сквозь плотную защиту, поставленную им ещё тогда, давно. После осознания своей ненужности. Но мальчик не даёт влаге проложить на его щеках дорожки. Слишком легко плакать, не делая ничего.
Зверь начинает хлестать хвостами по клетке в бешенстве. Эта его сила! Откуда она?! Он просто человек! Мелкий, никому не нужный человек!
Тишину прорезают шаги. Слышится грубый голос:
- Эй, Уссаратонкаши!
Потом его перебивает нежный, девичий:
- У нас тренировка, скорее!
Мальчик поднимает голову. В темноте, окружающей Зверя, вспыхивает яркий свет. Он смеётся, запуская руку в волосы, извиняется за опоздание. Боль уходит. Она даст о себе знать потом. Ещё очень много раз.
Но сейчас он бежит к дорогим ему людям, и Зверю кажется…
…что он видит крылья…
…крылья за его спиной…
Они сложены, но когда-нибудь мальчик их расправит.
И полетит навстречу своим мечтам.